Из огня да в полымя: как русские бежали от революции — и попали на войну в Парагвае

Русский человек 1920-30-х обладал странным и печальным даром — всюду находить Россию, именно потому, что самой России у него больше не было. Она возникала на вокзале в Харбине, в дешёвой комнате на Монпарнасе, на палубе парохода, отходившего из Марселя, а теперь вот возникла среди красной земли, колючего кустарника и невыносимо белого парагвайского солнца. География изгнания становилась всё фантастичнее: ещё вчера человек помнил снег на погонах, берёзовую рощу за окном вагона, морозный блеск Невы, а сегодня учился произносить «Асунсьон», рубил топором чащу Чако и всматривался в мутную воду очередного колодца. И всё же он продолжал устраиваться — ставил дом, заводил огород, учил чужих солдат воевать и даже собирался назвать далёкое поселение станицей имени русского генерала на парагвайской службе, словно одним этим словом можно было перекинуть мост через океан.