«Костик, только не ругайся!» Человек, которого забыли: к 293-летию Михаила Хераскова

5 ноября исполняется 293 года со дня рождения Михаила Матвеевича Хераскова — человека, чья посмертная судьба оказалась едва ли не удивительнее прижизненной.

Родился он в 1733 году в Переяславле, в семье с весьма необычной родословной. Его отец происходил из валашского боярского рода Хереску, переселившегося в Россию после неудачного Прутского похода Петра I. Мать принадлежала к русской аристократии, а после смерти мужа вышла замуж за князя Никиту Трубецкого, одного из влиятельнейших сановников империи.

Будущий классик получил прекрасное образование в Сухопутном шляхетском кадетском корпусе, где, помимо военных наук, преподавали литературу, иностранные языки и театральное искусство. Правда, особенными успехами юный Херасков не блистал: в документах его способности оценивались как посредственные. Это не помешало ему впоследствии стать литературным авторитетом целой эпохи.

После недолгой военной службы он оказался в Московском университете, с которым будет связана большая часть его жизни. Здесь Херасков руководил библиотекой, университетским театром, типографией, издавал журналы, поддерживал молодых литераторов, а затем стал директором и куратором университета.

Именно благодаря его усилиям в университете начали читать лекции на русском языке. До этого преподавание велось преимущественно на латыни, что считалось непременным признаком европейской учёности. Херасков полагал иначе: русская наука должна говорить по-русски. В 1768 году ему удалось добиться своего.

Но университет был лишь одной стороной его деятельности. Другой была литература, которой Херасков занимался с поразительным упорством.

Он писал трагедии, комедии, оды, романы, философские сочинения и гигантские эпические поэмы. Главной из них стала «Россиада» — двенадцатипесенное повествование о взятии Казани Иваном Грозным. Над этой громадиной автор трудился около восьми лет.

Для современников появление «Россиады» стало событием национального масштаба. Россия получила собственный героический эпос, который должен был поставить её литературу в один ряд с античными и европейскими образцами. Хераскова называли русским Гомером, а Екатерина II наградила его и вернула на высокую государственную службу.

Сегодня трудно представить читателя, который добровольно проведёт несколько вечеров за «Россиадой». Торжественные речи, аллегории, добродетели и пороки, рассуждения о славе и долге — всё это требует терпения, которым современная публика обычно не располагает. Но для XVIII века подобная поэзия была вершиной художественного искусства.

У Хераскова была и другая, менее публичная жизнь. Он состоял в масонских ложах, увлекался мистической философией, дружил с просветителем Николаем Новиковым. Когда Екатерина II начала преследовать масонов, над ним нависла угроза опалы. После ареста Новикова в 1792 году Херасков, по донесениям властей, поспешил уничтожить компрометирующие бумаги. От серьёзных неприятностей его спасли высокие покровители.

В частной жизни этот государственный сановник был человеком довольно своеобразным. Не любил светских развлечений, избегал карточной игры, одевался скромно, предпочитал уединение. В подмосковном Очакове часами гулял по липовой роще. Стихи сочинял, расхаживая по кабинету и произнося строки вслух. Его жена Елизавета, тоже писавшая стихи, отличалась живым и общительным характером и, по воспоминаниям современников, прекрасно дополняла своего несколько угрюмого супруга.

Херасков умер в Москве в 1807 году, окружённый почётом. Его собрание сочинений насчитывало двенадцать томов, а литературная слава казалась незыблемой. На могиле высекли уверенное предсказание: «А имя слава сохранит».

Но слава оказалась ненадёжным хранителем. Пришли Жуковский, Батюшков, Пушкин. Русская поэзия заговорила другим языком — живым, гибким, человеческим. Величественные эпопеи Хераскова быстро превратились в памятники ушедшей эпохи. Уже через несколько десятилетий его перестали читать, а затем почти перестали и помнить.

В этом есть известная историческая несправедливость. Херасков не написал стихов, способных соперничать с пушкинскими, зато много сделал для того, чтобы русская литература вообще могла обрести своего Пушкина. Он создавал журналы, воспитывал авторов, развивал театр, поддерживал книгоиздание и превращал русский язык в язык науки.

А спустя почти два с половиной столетия его фамилия неожиданно прозвучала в «Покровских воротах». И миллионы зрителей узнали о существовании Хераскова, пусть даже приняв его имя за ругательство.

Пожалуй, Михаил Матвеевич, обладавший, по свидетельствам современников, весьма своеобразным чувством юмора, сумел бы оценить эту иронию судьбы.

Ксаверий БЕЛЫЙ.