Больница Страдиня: на прием — с переводчиком?

На первый взгляд, инструкция пронизана заботой о пациенте. Там отмечается, что во время визита пациенту приходится воспринимать большое количество информации, а потому из-за волнения, стресса или спешки можно забыть задать важный вопрос, неправильно понять слова врача или не запомнить рекомендации.

Поэтому администрация советует подготовиться к приёму — заранее записать основные симптомы и наблюдения за своим состоянием, подготовить информацию о предыдущем лечении, а также составить список вопросов. Более того, в инструкции составлен примерный их список, очень подробный, помогающий пациенту описать, где, что и как именно у него болит.

Разумные советы? Конечно, тут и отрицать нечего.

Далее в инструкции идёт глава, как вести себя уже в ходе самого визита. Пациент предлагается засыпать врача следующими вопросами: «Каков мой диагноз? Есть ли другие объяснения?», «Какие анализы подтверждают диагноз?», «Каковы возможные риски или побочные эффекты?», «Что мне делать, если мне станет хуже или лечение не помогает?», «Для чего предназначено это лекарство?» и так далее.

И тут уже хочется спросить у авторов инструкции, как в анекдоте: «папа, а с кем ты разговариваешь?». Ведь все эти советы — про «какой диагноз», «какое лечение», «какие риски» и «как принимать» — администрация должна адресовать своим врачам. Пациент не должен клещами вытаскивать из врача эту информацию, подглядывая в памятку и загибая пальцы, волнуясь, что он забыл что-то спросить. Это врач обязан ему добросовестно донести все необходимые сведения в понятной форме, как того требует закон.

Но больше настораживает другое — рекомендация на первой же странице буклета, которая гласит: «Если вы опасаетесь, что вам будет трудно полностью понять информацию, предоставленную врачом во время визита (из-за вашего состояния здоровья, возраста или языка), мы рекомендуем вам взять с собой близкого человека или переводчика, который сможет вам помочь».

Из этой рекомендации логически вытекает, что с пациентом будут говорить только на государственном языке. Отсюда вопрос — а если у пациента нет денег на переводчика? Если у него нищенская пенсия, ему с большим трудом удалось записаться к врачу-специалисту по государственной квоте, но нет родственников, которые могли бы переводить на приёме, — что тогда? Отчего администрация больницы не раздаёт советы на сей счёт?

Да, требование — что врач может говорить только на государственном, абсолютно законно. Его внедрение пробил лично министр здравоохранения Хосам Абу Мери, с его подачи Закон о защите прав пациентов обогатился новым пунктом: «Если пациент не владеет государственным языком и говорит только на языке, который лечащее лицо не понимает, то пациент приглашает лицо, которое обеспечивает перевод». Так что русскоязычным пациентам, плохо знающим латышский, теперь и не пикнуть.

Но остаётся вопрос — а что им делать?

Нет сомнений, как ответил бы на него великий латышский хирург Паулс Страдиньш, в честь которого названа больница, выпустившая сию инструкцию. Сам он выучился в Военной медицинской академии в Санкт-Петербурге и пациентов по языковому признаку не делил. Основоположнику клинической онкологии в Латвии, основателю Института экспериментальной медицины, Рижского медицинского института, Музея истории медицины и в голову бы такой дичи не пришло. Потому что врач — особая профессия, где ведущим мотивом является помочь, облегчить страдания, спасать, и Страдиньш всей своей жизнью доказал, что это именно так. Но в больнице его имени, судя по всему, считают иначе.