Донос написал хороший знакомый: кто в 1941-м выдал семью русского офицера?

В роду Никифоровых было несколько офицеров. Дмитрий Дмитриевич Никифоров был капитаном артиллерии в Рижском гарнизоне, участвовал в Русско-японской войне 1904-1905 годов. История пылкой любви Дмитрия Дмитриевича словно взята из гусарского романса.

Его избранницей стала польская барышня Фредерика Мария. Из знатного рода. Родители девушки и слышать не хотели о замужестве с русским офицером. Тогда юная красавица ночью бежит из дома. В тройке ждет жених — и вот она несется к храму. Почти как в знаменитой повести Александра Сергеевича Пушкина «Метель». Родные невесты долго не могли простить дочери ослушание и, только когда у пары появились дети, оттаяли.

Сыновья Дмитрия и Фредерики пошли по стопам отца – стали военными. Старший, Стахий, после окончания в Риге Александровской мужской гимназии поступает в Сумской кадетский корпус, затем – в столичное Константиновское артиллерийское училище. С началом Первой мировой – на фронте. Ранение – фронт – снова ранение – фронт… Ордена Анны 4-й и 3-й степеней, Св. Станислава – 3-й и 2-й степеней, Св. Владимира 4-й степени…

Стахий Дмитриевич Никифоров.

К власти приходят большевики, в армии разброд — и Стахий уходит со службы. Но не отсиживаться дома. 

В архивных документах, которые через пару десятилетий родные обнаружат в НКВД, сказано: «…капитан С. Д. Никифоров 26-го октября 1917 года в связи с разложением армии ушел со службы, а 2-го декабря 1917-го года он в Ростове в Добровольческой армии, участник 1-го Кубанского «Ледяного похода», за который получил «Знак Ледяного похода» — меч в терновом венце…»

За два с половиной года Гражданской войны Стахий Дмитриевич воевал на Кубани, под Царицыным. В июне 1919-го получает звание полковника. Осенью 1920-го эвакуировался вместе с армией из Крыма и через несколько лет вернулся на малую родину…

В 1927-м, в Риге, избранницей потомственного офицера стала Александра Ильинична Боброва — дочь известного рижского купца Ильи Ивановича Боброва. Ваш автор писал о нем — именно на его средства в начале XX столетия построен один из самых роскошных домов Старой Риги – на Песочной улице, нынешней Смилшу, 8. Этот дом и сегодня остается одной из жемчужин улицы, украшением Старого города.

Александра Ильинична Никифорова (урождённая Боброва).

Брак был счастливым. Через год у молодых рождается дочь Тамара, еще через два года – Ирина. Супруга – преподаватель, Стахий помогает в становлении латвийской армии. Опыт кадрового офицера, артиллериста, молодой армии необходим. Но – беда: Стахий попадает в железнодорожную катастрофу. Жив, однако об армии приходится забыть.

Получает новую профессию – бухгалтера, активно участвует в русской общественной жизни Риги, в скаутском движении. Ведет переписку с оставшимися в живых однополчанами, которые перебрались в Париж, Белград…

Конец 1930-х — в Европе неспокойно. По словам автора мемуаров, в 1939 году у местных русских тоже была возможность выехать с балтийскими немцами в Германию. Некоторые так и делали, можно было при желании оформить нужные анкеты. Но Стахий Дмитриевич не пожелал. После прихода в Ригу Советов продолжал делать то, что и раньше. Однако уже с осени 1940 года пошли аресты знакомых.

Еще в начале лета 1940-го большая семья переехала в Сосновую – так местные русские называли поселок Приедайне на Рижском взморье. В небольшом доме остались и осенью, и зимой следующего года. Впрочем, не для того чтобы укрываться, а чтобы в холодное время было теплее. В Риге зимой отапливать комнаты было сложнее.

Супруга, учитель словесности, продолжает ездить на работу в Ригу, дети – в школу. Все закончилось 14 июня 1941-го. В дом нагрянули чекисты…

О депортациях 14 июня 1941 года в Латвии написано много. В 1990-е появились виноватые – известные в свое время государственные деятели, работники правоохранительных органов. Назывались фамилии самых высоких тогда государственных мужей советской Латвии – мол, их вина неопровержима: они подписывали документы. Но у каждой депортированной семьи своя история. Были конкретные люди, кто писал доносы, выдавал знакомых, сообщал о них, куда следует.

В случае с Никифоровыми было вот что.

Автор мемуаров пишет: «Сквозь уходящий сон чувствую, что мама трясет меня за плечи, и слышу ее взволнованный голос: «Скорее, скорее просыпайся!» С трудом открываю глаза… Ничего не понимаю – зачем она меня будит? А мама продолжает трясти и говорит каким-то чужим, невменяемым голосом: «Нас увозят за пределы Латвии… на сборы один час…» В спальне родителей полный разгром, идет обыск. Из разрезанных матрасов высыпают спрятанные там про черный день серебряные пятилатовые монеты. Мужики в штатском быстро перекладывают монеты в свои карманы, оставляя часть, на которую тут же составляется акт. В одном из мужчин, единственном в милицейской форме, узнаю знакомого крестьянина – новохозяина Браже… Этот человек был хорошим нашим знакомым – отец очень любил утиную охоту и, когда с началом сезона ездил на озеро Бабите, всегда у него останавливался. Сразу же после установления в Латвии советской власти Браже надел милицейскую форму. Спустя годы выяснилось, что именно он вписал в список подлежащих высылке из Юрмалы всех членов нашей семьи…»

Еще в эшелоне в Торнякалнсе многих глав семейств куда-то увели. Среди них был и Стахий Никифоров. Его судьбу дочери удалось выяснить только спустя многие десятилетия – в 1990-е. Стахия Дмитриевича расстреляли в лагере НКВД около Соликамска – 11 мая 1942 года. «Деникинский офицер», — сказано в деле НКВД.

Его жена погибла еще раньше – 25 ноября 1941 года на поселении в Западной Сибири. В том же месяце умерла и бабушка – та самая Фредерика Мария, которая когда-то бежала со своим возлюбленным из дома и которую тоже выслали. Дети оказались в детдоме.

В 1946 году автору мемуаров (старшей дочери) удалось вернуться в Ригу. После долгих мытарств смогла оформить документы и продолжить учебу. После окончания в Риге средней школы поехала в Ленинград, поступила в Горный институт. Продолжатель старинной рижской русской династии, в генах которой и польская кровь, стала геологом-нефтяником. Больше трех десятилетий работала за полярным кругом в Норильске. Трудилась на горно-металлургическом комбинате, защитила кандидатскую диссертацию, преподавала в Норильском индустриальном институте…

В 1991 году Тамара Стахиевна вернулась в Ригу, занялась поиском семейных архивов, документов, связанных с судьбой отца.

Ее не стало в 2015-м. Она успела поставить на Покровском кладбище памятный камень своим погибшим родным и написать книгу воспоминаний о пережитом. О старом русском рижском роде Никифоровых, о людях, которые встречались на пути, — людях чести и бесчестия…

“Сразу же после установления в Латвии советской власти Браже надел милицейскую форму. Спустя годы выяснилось, что именно он вписал в список подлежащих высылке из Юрмалы всех членов нашей семьи…»

Илья ДИМЕНШТЕЙН.

На верхнем фото:  Александра Ильинична Никифорова с дочерьми в довоенной Риге. Та, что выше, – Тамара…