Пять главных вопросов о том, как НАТО собирается ответить в случае нападения России

Би-би-си изучила эту концепцию и рассказывает, к какой войне сейчас готовится Североатлантический альянс.

«Я не считаю, что конфликт неизбежен или что он вот-вот начнется. Это не так», — сказал генерал Алексус Гринкевич, выступая на форуме по безопасности в Варшаве. Во время выступления он ни разу не произнес слова «Россия», хотя общий смысл его слов и контекст, в котором была произнесена речь, были связаны с потенциальной российской угрозой.

Мнение Гринкевича в Европе и даже в НАТО разделяют не все. В декабре 2025 года генеральный секретарь альянса Марк Рютте сказал: «Мы — следующая цель России, и мы уже находимся в опасности».

Однако, несмотря на несколько разные оценки, после полномасштабного вторжения в Украину в 2022 году в НАТО по отношению к России действует принцип «руководствоваться возможностями, а не намерениями». И, судя по заявлениям представителей альянса, они считают, что Россия достаточно сильна, чтобы угрожать соседним странам.

Потенциальным театром военных действий в случае российского вторжения считаются страны Балтии и Польша. А наиболее вероятным местом — так называемый Сувалкский коридор. Это небольшой участок польско-литовской границы между Калининградской областью России и Беларусью. Расстояние между ними по прямой — всего 65 км

При этом другие участки границ Литвы, Латвии и Эстонии также считаются потенциально опасными, поэтому новости о военном строительстве НАТО на границах с Россией поступают в основном из этого региона.

В октябре газета Financial Times написала, что Эстония перебрасывает войска ближе к российской границе. В конце сентября стало известно, что в Литву после полугодового отсутствия возвращаются американские военные — танковый и инженерный батальоны, всего более тысячи военнослужащих. Германия начала формирование бригады в Литве, чтобы к концу 2027 года довести ее численность до 4800 военнослужащих.

Одновременно Литва и Польша готовят планы эвакуации населения стран Балтии в случае российского вторжения — определяют экстренные пограничные переходы, центры приема беженцев и прочую инфраструктуру.

В Латвию были временно переброшены четыре истребителя Eurofighter из состава немецких ВВС. Это было сделано из-за опасений проникновения дронов со стороны России во время выборов в Сейм в начале октября. Однако параллельно эта переброска была и проверкой возможностей усиления воздушного присутствия НАТО в небе над странами Балтии.

С другой стороны границы также происходит перемещение войск. Так, Беларусь с 15 сентября провела в районе Сувалкского коридора командно-штабные учения. Одновременно в Калининградской области авиация Балтийского флота провела учения, на которых пилоты отрабатывали поражение наземных целей.

К какой войне готовится НАТО?

В своем выступлении Алексус Гринкевич описал полномасштабный конфликт в стиле противостояния в Европе времен холодной войны, когда страны Варшавского договора и НАТО готовились к столкновениям больших армий.

В сентябре Россия обвинила НАТО в намерении изолировать Калининградскую область от остальной части страны и даже пообещала в этом случае применить ядерное оружие. В письменном ответе организация заявила, что НАТО — это оборонительный союз, приверженный противодействию угрозам безопасности своих членов со всех направлений, и что «никакие учения или действия НАТО не представляют угрозы для территории Российской Федерации».

«Теория победы» придерживается принципа «сдерживание через недопущение», когда противнику дают понять, что любая наступательная операция с его стороны не будет результативной, а затраты на нее окажутся слишком велики. Альтернативный принцип — «сдерживание через возмездие» — означает, что в ответ на возможную агрессию потенциальному противнику угрожают мощным и разрушительным ответным ударом.

«Мы остановим первоначальную атаку. Если атака продолжится, мы ослабим ее и предотвратим продвижение противника. А если потребуется, мы разгромим силы противника и оперативную систему ведения войны, развернутую против нас», — сказал Гринкевич.

Этот принцип НАТО был принят еще в 2023 году на саммите в Вильнюсе, когда организация заявила о намерении защищать «каждый сантиметр территории союзников», что привело к увеличению присутствия войск альянса в странах Балтии и Польше.

До этого натовские контингенты в этих странах играли роль «растяжки», сигнального средства, которое в случае нападения вызовет дополнительные подкрепления — яркий пример «сдерживания через возмездие».

Эти два вида сдерживания требуют различного подхода к развертыванию сил и средств.

«Сдерживание через недопущение» предусматривает размещение как можно бóльших сил в местах вероятного начала боевых действий либо на сравнительно небольшом удалении. Переброска войск к границам России выглядит именно так.

Во втором случае на месте остается относительно небольшой заслон, задача которого задержать, а не остановить противника, в то время как из глубины тыла готовится сокрушительный удар.

Военный эксперт из Израиля Давид Гендельман считает, что на данном этапе НАТО старается быть сдержанной хотя бы для того, чтобы не нагнетать обстановку своими заявлениями.

По его словам, это минимальный возможный военный ответ без эскалации и повышения ставок: «В идеале они вообще не хотят воевать, но если придется, то они заявляют, что будут воевать по самому возможному минимуму и не более. Они считают, что заявления о сокрушительном ударе и разгроме в ответ на вторжение — это уже само по себе эскалация, поэтому не делают таких заявлений, а заявляют минимум».

Боится ли НАТО войны с Россией?

Одна из возможных причин выбора такой стратегии — опасение, что конфликт с Россией может превратиться в неконтролируемую эскалацию. Ведь то самое «возмездие» в ответ на первоначальное наступление, сокрушительный удар — как раз очень сильное разовое повышение градуса конфликта, которое может вызвать аналогичный ответ.

Выбранная НАТО стратегия повышает интенсивность конфликта намного более плавно.

В трех стадиях оборонительной операции, описанных в «теории победы» — остановить первый удар; предотвратить развитие наступления вглубь; «уничтожить оперативную систему ведения войны» — только третий предусматривает удар, вероятно, по территории России, и то, вероятно, не по стратегическим, а по оперативным целям, то есть по коммуникациям, складам, штабам.

Гринкевич говорит, что «бремя эскалации» НАТО постарается возложить на сторону, которая начинает конфликт. По его словам, силы НАТО будут лишь обороняться, не давая развивать наступление. «Именно он [противник], и только он, будет нести всю моральную, политическую и стратегическую ответственность за решение пойти на эскалацию. И здесь мы должны убедиться, что противник также понимает: преимущество на нашей стороне, любая эскалация лишь ухудшит его положение как в военном, так и в политическом отношении», — подчеркнул генерал.

Однако можно ли сдержать эскалацию конфликта, искусственно ограничивая самого себя в применении сил и средств?

«Эскалацию вполне можно сдерживать, если таковы желания сторон, большинство конфликтов в мире обычно не развиваются „до предела“. Тем более в данном случае, когда НАТО реально не заинтересована в эскалации, а теоретическое российское нападение пока скорее укладывается в логику „эскалации ради деэскалации“, то есть выжимания политических уступок путем военного давления, а не в логику реальной военной победы», — сказал Давид Гендельман.

Свое преимущество НАТО видит в разведке и системе принятия решений, а также в авиации, высокоточном оружии и способности координировать действия во всех пяти «доменах» — на земле, в море, воздухе, космосе и киберпространстве.

Другими словами, НАТО, очевидно, рассчитывает, что инициатива, которая может оказаться в руках у России в случае начала войны, не даст ей заметного преимущества, поскольку о подготовке вторжения, его масштабе и составе ударной группировки станет известно заранее.

Есть ли опасность применения ядерного оружия?

Самой большой опасностью эскалации конфликта НАТО с Россией является ядерное оружие. В «теории победы», которую представил генерал Гринкевич, его применение не упоминается. Однако ситуация с ядерным оружием в Европе меняется.

Угроза его применения звучит в высказываниях российских официальных лиц и пропагандистов. Выступая в начале октября на ежегодном заседании клуба «Валдай», президент России Владимир Путин обвинял Европу в нагнетании напряженности в отношениях с Россией.

Польша прячется под французский «ядерный зонтик». Сможет ли Париж заменить Вашингтон в ядерном сдерживании в Европе?

Сдерживание на троих. Как США меняют ядерную стратегию, чтобы противостоять России и Китаю
«Если речь дойдет до прямого нападения на Российскую Федерацию, в данном случае имеется в виду Калининград, может быть, и другие какие-то территории, конечно, в повестке дня неизбежно и немедленно появится вопрос применения Российской Федерацией всех вооружений, имеющихся в распоряжении нашей страны», — заявил он. «Все вооружения» включают и ядерное оружие.

В конце сентября российское государственное информационное агентство «РИА Новости» опубликовало колонку Александра Носовича «Россию ждет еще одна СВО. Она будет очень короткой», в которой говорилось, что в случае войны Россия может применить в странах Балтии ядерное оружие. Колонку впоследствии удалили.

Колонка Носовича была опубликована после того, как сейм Литвы начал рассматривать возможность размещения на территории страны ядерного оружия. Такое разрешение требует изменения конституции. Поправка прошла первое чтение 6 октября, финальное состоится 12 января 2027 года.

Эта поправка не означает, что Литва обзаведется ядерным оружием. Но она может позволить стране временно разместить на своей территории оружие другой страны. Например, войти в программу французского ядерного сдерживания, в рамках которой на территории европейских стран могут размещаться самолеты ВВС Франции с ядерными ракетами.

Поскольку речь идет о Европе, то ядерное оружие, которое может быть применено в конфликте такого масштаба, может быть скорее нестратегическим. Его иногда называют также тактическим.

После 2023 года Россия разместила маломощные ядерные заряды в Беларуси. Это оружие принадлежит и контролируется Россией. Речь, предположительно, идет об оперативно-тактических ракетах «Искандер» с ядерной боеголовкой. Кроме того, в Беларуси находятся российские ракетные комплексы средней дальности «Орешник», способные нести ядерный заряд.

В настоящее время США разрабатывают концепцию «контролируемой эскалации», в рамках которой они также хотят развить арсенал нестратегического ядерного оружия. По словам экспертов, это нужно, чтобы контролировать эскалацию с возможным применением ядерных зарядов.

У США есть тактические авиабомбы в нескольких странах Европы, но они менее эффективны, чем ракеты. Поэтому, как, очевидно, считают в Вашингтоне, им не хватает инструмента сдерживания, более мощного, чем обычные вооружения, но не настолько разрушительного, как стратегические ядерные ракеты.

Все эти приготовления происходят на фоне прекращения действия Договора о запрещении ракет среднего и меньшего радиуса действия, который долгие годы снижал уровень напряженности в Европе, лишив стороны наиболее опасных ядерных вооружений.

Как НАТО будет отвечать на гибридные угрозы?

В «теории победы» немало внимания уделено также и гибридным угрозам. Судя по заявлениям западных политиков, страны НАТО сталкиваются с ними уже сейчас.

На следующий день после выступления Гринкевича в Варшаве польские власти обвинили Россию в организации поджога наземной станции спутниковой сети Starlink. «Мы не сомневаемся, что за этим актом саботажа стоят российские спецслужбы», — заявил Томаш Семоняк, министр, отвечающий за работу спецслужб Польши. Сам поджог произошел в сентябре.

Гринкевич в своем выступлении коснулся гибридных угроз, отвечая на вопросы ведущей: «Когда государство, подвергшееся атаке, готово и выполнило все необходимые юридические требования для установления ответственности за эту атаку, мы должны делать это публично. Это позволяет русским понять[…] что мы видим, чем они занимаются».

Но он не сказал ничего об ответных действиях, о том, как реагировать на доказанный факт саботажа.

С одной стороны, обозначение «красных линий» в гибридной войне может спровоцировать потенциального противника на то, чтобы подобраться к этим линиям поближе, и, возможно, проверить, насколько решительно эти границы будут защищаться. Но с другой — важно, чтобы они были понятны тому, кто их устанавливает и существовал четкий план реагирования на их нарушение.

Еще одна опасность гибридной войны заключается в том, что ее эскалация может нарастать постепенно, и каждый последующий шаг сам по себе не сможет служить поводом для начала войны. Генерал Гринкевич в своем выступлении не коснулся этого вопроса напрямую, однако заявил, что в любом случае подготовку к полномасштабной войне противнику скрыть не удастся.

Вступит ли Америка в войну с Россией?

Уже после выступления Гринкевичу задали вопрос об участии США в конфликте с Россией, если он начнется. Этот вопрос обсуждается уже довольно давно, более того, сомнения в этом открыто высказывал в 1961 году французский президент Шарль де Голль.

С одной стороны, Соединенные Штаты — самое сильное государство на планете. Североатлантический альянс изначально создавался для защиты европейских союзников США. С другой — война с Россией может обернуться ядерным апокалипсисом, который угрожает всем странам в мире.

Гринкевич назвал свое присутствие в Европе примером того, что США остаются привержены единству НАТО, однако не упомянул никаких конкретных планов.

«Послушайте, американские войска уже находятся здесь, в Польше. Американские войска размещены по всему восточному флангу. В конечном счете вопрос о том, кто и где предоставляет войска, является политическим решением. Но, думаю, никто не должен сомневаться в приверженности Соединенных Штатов этому альянсу», — сказал он.

Между тем еще летом глава Пентагона Пит Хегсет заявил на встрече министров обороны стран НАТО, что времена «нахлебничества» прошли, и Европа должна сама заняться своей обороной, а США в ближайшие полгода проведут переоценку своего военного присутствия в Европе. Кроме того, Хегсет подтвердил, что США уже сейчас сократят свое участие в силах реагирования НАТО.

Это не означает, что американцы буквально собираются сокращать свой контингент на европейском континенте. По его словам, Америка выступает за «быстрое и необратимое движение к тому, чтобы Европа начала играть ведущую роль, взяла на себя основную ответственность за собственную оборону».

Без конкретных ответов

Сам факт того, что программная речь генерала Гринкевича прозвучала именно в столице Польши, выглядел символично. Сам Гринкевич назвал Варшаву, «местом, где к сдерживанию и обороне относятся серьезно и где действия соответствуют словам».

Польские власти постоянно предупреждают население: количество связанных с Россией актов саботажа, диверсий и эксцессов на объектах инфраструктуры будет нарастать. Россия, объясняет Варшава, будет стремиться «расшатать» общества европейских стран, напугать их и добиться их отказа помогать Украине.

Выступление главнокомандующего НАТО в Европе в корне отличается от риторики премьер-министра Польши Дональда Туска и членов его правительства, пророчащих нарастание эскалации и возможные ракетные и дроновые удары по Польше.

Этот контраст был настолько сильным, что влиятельная газета Rzeczpospolita назвала выступление Гринкевича «голосом из другой реальности».

Для многих экспертов позиция альянса, который собирается сдерживать Россию не угрозой применения силы, а выстраиванием плотной обороны, кажется несвоевременной.

«Даже сейчас НАТО не отказалось от курса на недопущение эскалации и не намерена провоцировать третью мировую войну в ответ на российское нападение на свой восточный фланг. Альянс намерен защищаться, в том числе нанося удары по территории противника, но не стремится поставить Россию на колени, обезглавить ее руководство и разрушить ее ядерный потенциал», — пишет военный эксперт издания Polityka Insight Марек Сверчинский.

С одной стороны, говорит обозреватель радио TokFM Шимон Кемпка, было бы крайне наивно ожидать конкретных ответов на сложные вопросы от американского генерала, занимающего столь высокую должность: «Мы не должны забывать, что слушателями его речи являемся не только мы, к теории победы внимательно прислушиваются и в Кремле».

С другой стороны, комментаторы призывают рассматривать речь Гринкевича не саму по себе, а в комплексе с выступлением на другой панели Варшавского форума другого представителя американской администрации, близкого к Дональду Трампу посла США при НАТО Мэтью Уитакера.

Тот напомнил, что в стратегии национальной безопасности президента Трампа приоритеты расставлены следующим образом: «На первом месте — безопасность самой Америки. Если мы не справимся с этой задачей, все остальное не будет иметь значения. На втором месте — Западное полушарие. Очевидно, что мы должны сосредоточиться на том, что находится ближе всего к Соединенным Штатам. На третьем месте — Тихоокеанский регион. И на четвертом — Европа. Я думаю, что именно в таком порядке мы сейчас рассматриваем все актуальные приоритеты Соединенных Штатов и наших союзников в сфере безопасности».

Ошибочная трактовка двух концепций

Уже после варшавской конференции, 14 октября, белорусский МИД выступил с заявлением, в котором осудил выступление генерала Гринкевича, увидев в нем угрозу Беларуси.

«Данная концепция предусматривает нанесение превентивных ударов по территории Беларуси с применением дронов и наземных роботизированных систем», — говорилось в официальном заявлении МИД.

Между тем в выступлении генерала Гринкевича таких высказываний не было.

Возможно, это стало результатом ошибочной интерпретации статьи в Wall Street Journal, которая, рассказывая о «теории победы», предположила, что она может опираться на работы отставного генерала Криса Донахью, бывшего командующего армией США в Европе и экс-главы сухопутного командования альянса.

Идея проведения решительного контрнаступления, которое, помимо прочего, подразумевало удар ракетами по российским командным пунктам, системам ПВО в Калининградской области, под Петербургом и в Беларуси, фигурирует в изложении концепции Донахью в WSJ, а не в выступлении Гринкевича.

«Этот подход получил название „Инициатива сдерживания с восточного фланга“, и, по словам американских военных чиновников, его главная цель состоит в том, чтобы заставить Путина, оценив оборону НАТО, прийти к выводу „не сегодня“, если он рассматривает возможность нападения», — говорилось в статье.

Согласно публикации, «в рамках этой стратегии предполагалось создание обширной „автономной зоны“, чтобы беспилотники и наземные роботы могли отразить российскую атаку без значительных потерь среди союзников».

Концепция сдерживания, которую предлагает Донахью, отличается от «теории победы» Гринкевича. Она в большей степени является «сдерживанием через возмездие» — тем самым, которое, судя по всему, НАТО применять не собирается.