Возродить величайшую цивилизацию Запада или умереть: речь Марко Рубио в Акрополе

Время имеет свойство притуплять чувства – великие победы и катастрофические поражения словно сжимаются до размеров сноски в учебнике — очередного факта, который школьники должны заучить, а затем забудут. Но древние греки обладают, кажется, почти мистической властью над нашей памятью. Они вновь и вновь призывают нас к себе.

…История Америки — история моей страны — отмечена печатью античности. Греция буквально запечатлена в архитектуре наших государственных учреждений – в величественных колоннах, куполах и памятниках нашей столицы. Сам город, где родилась наша Конституция, — Филадельфия — носит греческое имя.

Отцы-основатели моей страны были глубоко увлечены наследием, полученным нами от вашей страны. Они хорошо знали историю и ясно осознавали свое уникальное место в ней. Но ни одна другая эпоха прошлого не занимала их умы и воображение так, как античность. Многих удивляет тот факт, что автором, чаще всего цитируемым в «Записках федералиста» (Federalist Papers), был не философ эпохи Просвещения и не политический теоретик. Нет, чаще всего там цитировали Плутарха — греческого биографа, писавшего о великих людях Греции и Рима.

…Платон и Аристотель заложили основы западной философии. Наши представления о праве, добродетели, гражданстве и республиканском строе сформировались в греческих городах-государствах. Даже значительная часть нашей политической терминологии — такие слова, как «демократия», «тирания» и само слово «политика», — берет свое начало именно здесь.

…Именно здесь, в Афинах, мы видим первое полное воплощение всех тех ключевых черт, которые впоследствии определили облик Запада: яркой индивидуальности и неукротимого честолюбия; дерзких исследований и изобретательности; жажды открытий, приключений, риска и славы. Ненасытного любопытства к миру и принципам его устройства, стремления постичь тайны природы и разгадать загадки космоса. Нежелания мириться с понятием «невозможное», неприятия любых границ и пределов, страстного порыва заглянуть в глубины неведомого.

…От греков мы унаследовали не только стремление исследовать неведомое, но и убежденность в том, что неведомое может быть познано. Мы обрели уверенность в том, что мир поддается изучению, измерению, картографированию и пониманию, что в основе космоса лежит разумный порядок, подчиненный фундаментальным законам, которые человек способен наблюдать и осмыслить.

Это легло в основу Западного мировоззрения – нашей математики, науки, медицины, философии, этики и религии. Это подготовило почву для того, чтобы Благая весть Иисуса Христа нашла благодатную среду в Европе и переросла в великую цивилизацию христианского мира. Это стало фундаментом богатейшего богословского наследия — от трудов Августина и Фомы Аквинского до всей традиции естественного права.

Так родилась цивилизация, объединенная не только общей культурой, но и общим антропологическим взглядом — единым представлением о человеке и его месте во Вселенной. Его наследники переняли не только идею естественного порядка, но и особое понимание добродетели, судьбы и рока, истины, добра и красоты; кодекса, предписывающего, как следует жить человеку; объективных стандартов и идеалов, к которым нужно стремиться.

…Создатели Парфенона стремились вверх. Они считали, что высшее и благороднейшее стремление в жизни — превзойти остальных, стать лучшими во всем. Древнегреческие города-государства бурлили жизнью, полной страстей, соперничества, междоусобиц и конфликтов. Но именно из этой постоянной борьбы за первенство родились великий расцвет искусства и философии, а также мощный политический и интеллектуальный импульс, превративший конгломерат средиземноморских городов в колыбель величайшей цивилизации в мире.

«Тимос» — как называли это древние греки (огонь страсти, силы, мужества и гордости), — это сердце великой цивилизации. А без него? Без него нации теряют волю к борьбе, волю к стремлению и волю к выживанию.

Сегодня значительная часть Запада утратила понимание этого качества. Со временем мы на Западе начали стыдиться того, что делало нас исключительными.

Мы испытывали неловкость из-за того, что наши достижения выделяли нас на фоне остального мира. Наше процветание каким-то образом стало источником чувства вины. Мы перестали верить, что заслужили свое величие и добились его по праву.

Слово «национализм» стало чем-то постыдным. И мы принялись сносить памятники и осуждать собственную историю. Во многих местах мы приучали детей стыдиться стран, которые им предстояло унаследовать. Параллельно с этим мы открыли границы, перенесли производство за рубеж и позволили нашим вооруженным силам прийти в упадок и деградировать.

С каждым годом, казалось, мы всё больше делегировали свой суверенитет, передавая право принимать решения глобальным бюрократическим структурам, недосягаемым для нашего контроля.

Но другие с радостью заполнили образовавшийся вакуум — вакуум, возникший вследствие нашей слабости. И по мере того как уверенность Запада в собственных силах ослабевала, его противники и соперники вели себя всё более напористо, наращивая свое богатство и могущество за наш счет.

И сегодня мы стоим на перепутье. Ведь именно предстоящее десятилетие и принятые нами решения определят историю следующего столетия. Выбранный нами курс решит, сохранит ли Запад лидирующие позиции в мире или смирится с будущим, полным упадка, зависимости и деградации. Мы должны действовать сейчас — иначе мы утратим саму возможность действовать.

При президенте Трампе Соединенные Штаты сделали свой выбор. Мы выбираем путь решительного укрепления национального могущества: возвращаем контроль над критически важными цепочками поставок, восстанавливаем промышленный потенциал экономики, укрепляем обороноспособность и боремся за лидерство в технологиях и отраслях будущего.

Мы стремимся к новым рубежам: в передовом производстве и технологиях суперинтеллекта; в сфере беспилотных систем, вооружений и ведения боевых действий; в области микрочипов, минеральных ресурсов, киберпространства и во всех других сферах человеческой деятельности. Мы хотим высвободить нашу энергию, восстановить заводы, вернуть астронавтов на Луну и открыть новую эру освоения космоса.

…Мы верим, что Европа способна очнуться от долгого сна и вновь разжечь пламя, которое было зажжено здесь тысячелетия назад. Первые признаки этого уже заметны. По всему континенту мы наблюдаем то, что, как мы надеемся, станет началом смены эпох: резкий рост оборонных расходов, множество новых партнерств и программ, расширение производственных мощностей — всё это стало продолжением исторических обязательств в сфере обороны, принятых в прошлом году в Гааге.

…И хотя порой страсти могли испытывать на прочность узы дружбы между США и Европой, нельзя допустить, чтобы они разорвались. Мы должны вместе укреплять альянс, способный противостоять угрозам нашего времени.

Мы способны на это. Ведь мы не считаем, что трансатлантическая дружба — это игра с нулевой суммой. Напротив: мы видим наш союз как силу, превосходящую простую сумму его составляющих. Это видение воплотилось в жизнь совсем недавно, в прошлом месяце, благодаря беспрецедентному соглашению между США, Данией и Гренландией — соглашению, которое изменит ситуацию в Арктике и укрепит безопасность всей НАТО. Все три участника этой сделки оказались в выигрыше. Вся Европа — как и НАТО, и Соединенные Штаты — стала благодаря этому более защищенной и сильной.

Мы хотим побеждать вместе. Мы должны побеждать вместе.

Сегодня стало модным считать, что просвещенная внешняя политика подразумевает приоритет интересов мирового сообщества над интересами собственного народа. И я думаю, что здесь нам тоже есть чему поучиться у древних греков: они знали, что в преданности своей нации — как и в борьбе за защиту ее интересов превыше всего остального — нет ничего эгоистичного или предосудительного.

Они твердо верили в идеал великого человека — выдающейся личности, обретающей бессмертие благодаря своим деяниям. Но они также верили, что слава и почет завоевываются через стремление, самопожертвование и великие свершения ради чего-то большего, чем ты сам. Героем, вновь и вновь появляющимся в древнегреческом мире, был человек, готовый заплатить любую цену за дело, достойное его преданности.

Мы видим это на примере Сократа, который отказался прекратить поиск истины, даже ценой собственной жизни. Мы видим это в легендарном подвиге трехсот спартанцев — окруженных и своим числом безнадежно уступавших огромной армии Персии, отвергших возможность спастись, предпочтя сражаться до последнего, нежели оставить свой пост или изменить долгу. Мы видим это в эпическом мифе об Ахилле, перед которым стоял выбор: вернуться домой, чтобы прожить долгую, мирную жизнь, или же остаться под стенами Трои, чтобы погибнуть ради обретения вечной славы.

Именно эти качества сформировали нравственные идеалы Запада. От христианского мученика, отказавшегося отречься от веры, до патриота, отдавшего жизнь за свою страну; от святого Томаса Мора до защитников Аламо — и вплоть до бессмертных заключительных слов Декларации независимости США: «Мы торжественно клянемся друг другу отдать за это наши жизни, наше состояние и нашу священную честь».

Именно от греков Запад унаследовал чувство долга — нерушимую верность своим принципам, своему делу, своей стране. Наши герои — герои Запада — это те, кто выбирает верность долгу именно тогда, когда это труднее и больнее всего: человек, верный своему слову; солдат, не покидающий поста; капитан — тот самый легендарный капитан, — который уходит на дно вместе со своим кораблем.

Это в корне отличается от того, что мы наблюдаем сегодня, например, у фанатиков вроде радикальных иранских мулл, чей культ смерти возводит детей-смертников в ранг национальных героев, а мученичество представляет как самоцель.

Наши герои могут быть готовы умереть ради своего дела, но они не поклоняются смерти.

Именно потому, что мы ценим жизнь, мы преклоняемся перед героизмом тех, кто скорее пожертвует ею, чем предаст свои принципы. Сегодня мы воспринимаем Западное понимание этих понятий — героизма, чести, долга — как нечто само собой разумеющееся. Нам кажется, что они присущи всем людям во все времена и в любых уголках мира. Это не так. Они — плод особого характера; характера, который сформировался здесь и определил всю историю последующей цивилизации. Цивилизации, которую мы сегодня должны защищать с той же страстью, с какой это делали наши предки.

…Угрозы, с которыми мы сталкиваемся сегодня, столь же реальны, как и те, что возникали на драматической сцене античности. Национальные интересы не исчезли с появлением международных институтов. Войны не прекратились лишь потому, что мы предпочли им мир. Другие государства продолжали наращивать вооружения, стремиться к влиянию, бороться за территории, технологии, ресурсы, рынки сбыта, энергоресурсы и власть.

И вот к нам снова пришла война. Пришло новое соперничество между великими державами. Вновь мы сталкиваемся с уязвимостью, агрессией, терроризмом — целой вселенной новых угроз и нападений.

Поэтому нам необходимо перестроить наши институты и союзы, чтобы сообща противостоять этим угрозам, — понимая, что их цель состоит не в том, чтобы упразднить суверенитет входящих в них государств, а в том, чтобы защитить его. И в том, что странам вовсе не обязательно отказываться от своей самобытности, чтобы осознать наличие у них общих интересов.

…История Греции не просто позволяет нам взглянуть на истоки наших общественных институтов. История Греции являет нам образ нас самих. Она показывает, что мы — наследники великих героев, что мы должны гордиться — искренне гордиться — своими корнями. Мы должны восхищаться тем, что наши предки создали на этой земле. История нашей цивилизации — это величайшая история, известная человечеству. И она началась здесь, с первых мужчин и женщин Запада. Именно у них — именно у них — мы можем вновь обрести добродетели, мужество и силу, необходимые для противостояния опасностям нашего времени.