Мальчик, которому хотелось приключений
Константину Шатохину было шестнадцать лет. В таком возрасте десять лет кажутся вечностью, а взрослые, рассуждающие о последствиях необдуманных поступков, — скучными людьми, которые давно забыли собственную молодость. Костя родился в Донецке, рано познакомился с милицией, промышлял кражами и угонами автомобилей. Ничего особенно выдающегося в его криминальной биографии не было. Тысячи советских подростков проходили через похожие истории и оказывались в колониях, откуда большинство рано или поздно возвращалось домой.
В августе 1990 года Шатохина должны были перевезти из Нерюнгри в Якутск. Обычный этап, каких в его жизни могло быть ещё немало. Но в самолёте, куда его посадили вместе с другими заключёнными, нашлись люди с гораздо более грандиозными планами. Они собирались захватить лайнер и улететь за границу.
Константин Шатохин.
Когда стало ясно, что дело серьёзное, некоторым арестантам предложили выйти. Шестеро предпочли не испытывать судьбу. Шатохин остался. Позднее он объяснял своё решение почти обезоруживающе просто: хотелось посмотреть мир, вырваться из привычной жизни, испытать нечто такое, о чём другие только читают в книгах.
Он не был организатором угона. Не разрабатывал план, не доставал оружие, не выбирал страну назначения. Просто в определённый момент решил, что полетит вместе со всеми. Это решение стоило ему десяти лет жизни. Но тогда, 19 августа 1990 года, Костя ещё ничего не знал о пакистанских тюрьмах. Как, впрочем, и остальные участники побега.
Чтобы понять эту историю, нужно вспомнить, каким был Советский Союз летом 1990 года. Государство ещё существовало, но прежняя система уже разваливалась на глазах. В магазинах исчезали товары, партийные руководители теряли власть, газеты писали о прежде запретных вещах. Люди открывали для себя заграницу, которая десятилетиями представлялась чем-то почти сказочным. Одни мечтали о джинсах и видеомагнитофонах, другие — о собственном деле, третьи — о возможности просто жить там, где им захочется.
В этом отношении заключённые из Нерюнгри не слишком отличались от миллионов сограждан. Только их представления о заграничной жизни были ещё более фантастическими. Никто из них толком не знал Пакистана. Они не представляли, как устроена местная судебная система, какие там тюрьмы и что полагается за воздушное пиратство. Но они знали главное: Пакистан не любит Советский Союз.
За плечами была афганская война. Пакистан помогал моджахедам, сражавшимся с советскими войсками, и поддерживал тесные отношения с Соединёнными Штатами. В воображении беглецов это превращалось в простую схему: враги Москвы непременно помогут тем, кто бежит из Москвы.
Они не учитывали одной маленькой подробности. Пакистан мог не любить советскую власть, но это вовсе не означало, что ему должны нравиться вооружённые уголовники, захватившие пассажирский самолёт. Впрочем, сначала нужно было ещё добраться до Пакистана.
Протез, в котором прятался обрез
Утром 19 августа в аэропорту Нерюнгри готовился к вылету обычный пассажирский Ту-154. Рейс был внутренним, недолгим, никаких особых мер безопасности не предполагалось. На борту разместили пятнадцать заключённых. Сопровождали их всего три конвоира. По правилам охрана должна была быть значительно многочисленнее. Не хватало даже наручников. На пятнадцать арестантов нашлось пять пар.
Позднее выяснилось, что наручники в местном изоляторе были дефицитом. Их пытались заказать на заводе, но предприятие не успело изготовить необходимое количество. В этом есть почти гротескная подробность. Советское государство, располагавшее ядерным оружием, космическими ракетами и огромной армией, оказалось не в состоянии снабдить конвой десятком металлических браслетов.
Ещё удивительнее было то, что никто не обнаружил оружие, которое пронёс на борт один из заключённых. Владимир Евдокимов был инвалидом. Он потерял ногу и передвигался с протезом. Именно в протезе он спрятал обрез охотничьего ружья. Достаточно было тщательно проверить искусственную конечность, чтобы вся история закончилась, не начавшись. Но её не проверили.
Вскоре после взлёта бортпроводнице Татьяне Шарфгалиевой передали записку. В ней говорилось, что самолёт захвачен. Сначала женщина решила, что это неудачная шутка. Был День воздушного флота, экипаж собирался вечером отмечать профессиональный праздник, а некоторые пассажиры уже успели выпить. Но шутки закончились, когда в салоне появился человек с обрезом.
Заключённые обезоружили конвоиров, завладели автоматическим оружием и объявили, что на борту находится бомба. Позднее выяснилось, что взрывное устройство было муляжом. Однако в тот момент экипаж не мог знать, что именно лежит в сумке, из которой торчат провода. Пилоты получили приказ возвращаться в Нерюнгри.
Взрослые люди играют в войну
В аэропорту началось нечто среднее между чрезвычайной ситуацией и плохо организованным военным спектаклем. С одной стороны, речь шла о вооружённых преступниках, захвативших десятки заложников. С другой — никто толком не понимал, что делать.
Угонщики потребовали оружие, бронежилеты, средства связи и доставку двух сообщников, остававшихся в изоляторе. Взамен обещали отпустить часть пассажиров. Переговорщики пытались выиграть время. Прибывшие силовики готовились к штурму. Местные руководители опасались, что применение оружия приведёт к массовой гибели людей. Ситуацию осложняло поведение самих захватчиков. Они не были профессиональными террористами. У них не существовало чёткой политической программы, требований к государству или даже окончательно выбранного маршрута. Одни хотели улететь за границу, другие просто присоединились к побегу, третьи уже начинали сомневаться. Но оружие превращало эту компанию в смертельную угрозу.
Особенно доставалось конвоиру Сергею Борщу, который попытался сопротивляться при захвате. Его неоднократно выводили из самолёта, угрожая расстрелом. Бортпроводники тем временем продолжали заниматься пассажирами. Люди сидели в душном салоне, хотели пить и есть, некоторые плохо себя чувствовали. В какой-то момент заключённые начали делиться с заложниками продуктами из собственных дорожных пайков.
Сцена выглядела почти абсурдно. Вооружённые преступники, только что угрожавшие взорвать самолёт, теперь угощали пассажиров едой. Советская действительность иногда напоминала пьесу, в которой участники забыли свои роли, но продолжали играть, потому что никто не решался остановить представление.
В конце концов власти уступили. Угонщикам доставили двух сообщников — Сергея Молошникова и Владимира Петрова. Часть заложников освободили. Шестеро заключённых предпочли остаться в Якутии. Остальные решили лететь дальше. На борту находились одиннадцать беглецов, 29 пассажиров и семь членов экипажа. Среди них был и шестнадцатилетний Костя Шатохин. Впереди лежала огромная страна, а за ней — свобода, о которой каждый представлял что-то своё.
