Директор Классической гимназии Алиев: «Я с самого начала предлагал перейти на обучение на латышском»

Педагог, в частности, подчеркнул: «В 90-е у нас была эйфория после освобождения от контроля, от всех ограничений. В школе очень сильно ощущалась свобода и возможность экспериментировать, делать по-иному, более творчески. Конечно, эта свобода и ощущение, что ты — свободный педагог и директор школы, создали желание делать революцию. Так что тогдашняя политика интеграции нелатышей меня не удовлетворяла».

Алиев с самого начала поддержал Народный фронт Латвии, участвовал в баррикадах, активно выступал перед учителями в разных микрорайонах Риги и был убеждён, что правила игры надо менять немедленно.

Вспоминая начало 90-х, директор гимназии сожалеет о том, что на государственном уровне был упущен самый подходящий момент для полного перехода на обучение на латышском: «Я предлагал сразу, с самого начала, всем перейти на обучение на латышском языке. Думаю, было бы нелегко, были бы препятствия и сопротивление, но в самом начале, в 90-е, была очень большая поддержка со стороны педагогов-нелатышей и смешанных семей — мы будем учиться сами, мы хотим говорить и преподавать на латышском. Мы не воспользовались этой возможностью и временем, поскольку обратили на это внимание лишь в 1995-м и 1996-м».

На вопрос, почему такое решение не было принято сразу же, Алиев ответил: «Политикам в самом деле не хватило смелости. Не только политикам, но и практикам — тем директорам и заведующим, кто был у руля. У нас было много дискуссий, сопротивление мы тоже видели. Было много провокаций, потому что сторонники российской политики вели очень активную деятельность — как через родителей, так и через учителей».

В школе, возглавляемой Алиевым, уже в 1993 году по собственной инициативе начали преподавать на латышском литературу, историю и географию, затем — математику. 

По его мнению, промедление в государственном масштабе привело к тому, что общество до сих пор остаётся расколотым: «Но школы постепенно меняются, поскольку в работе учителей появляются энтузиазм, творческий дух и больше ответственности за то, что мы гарантируем своим ученикам — не только конкурентоспособность на рынке труда, но и способность полноценно жить вместе с латышской культурой и говорить на одном языке».

По поводу внедрения единой школы директор гимназии считает, что учителям не хватает качественной практической и методической поддержки, а также возможностей подготовить учебные пособия нового поколения. Сама идея, по его мнению, правильна, но при её претворении в жизнь допущены существенные ошибки и упущено время — «Проект очень хорош, но мы с этой реформой опоздали как минимум лет на 15».

На смягчение требований в оценке ученических работ и экзаменов Алиев смотрит скептически: «Дети должны учиться отвечать за свои успехи и свой труд. Когда мы отменяем экзамен как обязательную необходимость для окончания школы, у учащегося пропадает мотивация. Второй аспект: у него на всю жизнь может остаться идея, что можно не прилагать усилий — всё и так будет хорошо. Это неправильно».

Алиев не мог не затронуть и такую тему, как бюрократия в школах, с которой, по его словам, очень тесно связаны все реформы: «Все эти требования и выполнение правил Кабмина требуют огромного времени, чтобы отслеживать документы. Документооборот очень сложен, громоздок и требует дополнительных сил, но в школе не предусмотрено штатных мест для работы с этой бюрократией, чтобы разгрузить руководство. Требования и контроль подразумевают юридические знания, работу экономистов и бухгалтеров в самой школе, но это не обеспечивается. Я не вижу, чтобы при всех речах о сокращении бюрократии что-либо продвинулось в лучшую сторону».

Что думает педагог о будущем в свете мировых геополитических потрясений? «Глядя в будущее, мы все должны думать о том, в какой степени мы, понимая друг друга, можем уживаться и помогать друг другу — в том числе и в экстремальных, критических ситуациях. Мы должны пытаться больше думать о том, что все живущие в Латвии находятся в одной лодке, а эта лодка прикреплена к большому кораблю — Европе. Каждому человеку дана великая возможность выбрать, хочет ли он видеть Латвию развитой страной, где приятно жить. Думаю, что Латвия ещё больше интегрируется в Европу, но абсолютно уверен, что мы не утратим свои ценности, так как многих живущих здесь людей заботит то, что для нас уникально и принадлежит только нам».