Из Риги в Юрмалу — на аэроплане: несбывшаяся мечта 1925 года

Будущее вообще тогда представлялось удивительно простым и прекрасным: аэроплан взлетает в Риге, через несколько минут садится у самого моря, привозит дачников, письма и свежие газеты, которые можно даже бросать с неба прямо на пляж. Газета «Сегодня» в мае 1925 года рассказывала об этом проекте с той серьезной верой в технический прогресс, которая сегодня кажется едва ли не самой романтической чертой двадцатых годов.

«Проект воздушного сообщения со взморьем в скором времени, по-видимому, будет осуществлён, — писала газета. — Латвийское акционерное общество воздушного сообщения в этом отношении встретило моральную поддержку со стороны министра сообщения, Рижской городской управы и городской управы Взморья. Открытие воздушного сообщения ожидается к 1 июня.

Воздушное сообщение Риги с нашими морскими курортами нужно рассматривать как признак культурного прогресса не только в местном, но и в общегосударственном масштабе. Воздушное сообщение заметно облегчит путешествие дачников ко взморью. Тяготы поездки в душном вагоне, особенно в жаркую погоду, будут устранены.

Для удовлетворения потребностей жителей взморья необходимо было бы организовать полёты по возможности чаще и не менее чем шесть полётов в сутки туда и обратно.

Помимо публики, на аэроплане предполагается доставлять также срочную деловую почту и все издания газет. Деловые люди получат возможность отправлять срочную корреспонденцию, не покидая дачи. Прибытие аэроплана со взморья предполагается согласовать с отбытием регулярного почтово-пассажирского аэроплана в Западную Европу и в Гельсингфорс.

Газеты будут выгружаться в местах спуска аэропланов на пляже, а также сбрасываться прямо с аэроплана над отдельными пунктами взморья. Этим доставка газет публике будет ещё ускорена.

Помимо удовлетворения интересов частной публики, проектируемое воздушное сообщение является чрезвычайно важным фактором также с точки зрения упрочения репутации наших морских курортов за границей, ибо воздушное сообщение является показателем благоустройства и современности курортов».

Идея воздушного сообщения между Ригой и Взморьем, о которой «Сегодня» с таким энтузиазмом писала весной 1925 года, вовсе не осталась одной газетной фантазией. Дело дошло до практических опытов: в начале июля были разрешены пробные полёты «Юнкерса» с посадкой прямо на пляже между Майоренгофом и Эдинбургом — нынешними Майори и Дзинтари. Самолёт должен был прилететь из Риги, совершать над Взморьем круговые полёты с публикой, вернуться в столицу, а вечером снова доставить пассажиров на курорт.

И такой полет состоялся, доказательством чему служит это фото: 

Но до обещанного регулярного сообщения — шести рейсов в день, перевозки почты и даже сбрасывания свежих газет с аэроплана — дело, по всей видимости, так и не дошло.

Причина прежде всего была экономической. Авиация середины 1920-х оставалась чрезвычайно дорогим видом транспорта, а самолёты — маленькими. Основной машиной Latvijas Gaisa Satiksme был Junkers F 13 (это он на фото), способный перевозить всего несколько пассажиров. Даже международные маршруты латвийской компании держались не столько на продаже билетов, сколько на финансовой поддержке государства и владельцев. Показательны данные за 1924 год: из примерно 366 тысяч латов, которые компания потратила на свою деятельность, продажа авиабилетов принесла лишь около 42 тысяч. Фактически коммерческая авиация тогда существовала благодаря субсидиям.

А на линии Рига — Взморье аэроплану пришлось бы соперничать с противником, победить которого было практически невозможно, — железной дорогой. Железнодорожное сообщение с курортами существовало давно, поезда перевозили несопоставимо больше пассажиров, ходили часто и доставляли отдыхающих практически туда же, куда собирался летать «Юнкерс». Самолёт мог предложить экзотику, скорость и избавление от «душного вагона», как восторженно писала «Сегодня», но не массовость и дешевизну. Для дачника полёт на Взморье мог быть эффектным приключением; превращать его в повседневный способ ездить на дачу было уже значительно труднее.

Не помогало и то, что сама гражданская авиация в Латвии находилась ещё в младенческом состоянии. Latvijas Gaisa Satiksme обслуживала прежде всего международные линии Рига — Кёнигсберг и Рига — Хельсинки, причём самолёты приходилось арендовать, а среди пилотов были иностранцы. Полёты зависели от погоды настолько, что при задержках и отменах даже авиапочту приходилось передавать железной дороге. На этом фоне устройство шести ежедневных рейсов на Взморье выглядело уже не просто смелым, а весьма дорогостоящим экспериментом.

Окончательно судьбу проекта, вероятно, решила не техника, а деньги. В сентябре 1925 года латвийское правительство отказалось продолжать субсидирование Latvijas Gaisa Satiksme. Компания вынуждена была выйти из международного авиационного объединения Europa Union. Ещё весной она собиралась расширять парк — приобрести дополнительный Junkers F 13 и два больших трёхмоторных Junkers G 24, — но от этих планов пришлось отказаться. Junkers некоторое время продолжал поддерживать латвийского партнёра собственными средствами, однако летом 1926 года и немецкая сторона решила, что без государственной субсидии предприятие экономически бессмысленно. Самолёты начали продавать, а впоследствии компанию ликвидировали.

Так закончилась одна из красивых транспортных мечтаний Риги 1920-х. Технически воздушная дорога на Взморье была возможна — и до пробных рейсов дело действительно дошло. Экономически она оказалась почти безнадёжной. Несколько пассажиров в «Юнкерсе» не могли соперничать с поездами, авиация сама ещё не умела жить без государственных денег, а государство платить за эксперимент вскоре отказалось. Поэтому обещанная картина — аэропланы один за другим садятся на юрмальский песок, а над пляжами с неба летят свежие рижские газеты — так и осталась прекрасной приметой оптимистического 1925 года.

И в этой истории есть почти вековая рифма. Спустя сто лет выяснилось, что маленькой Латвии по-прежнему чрезвычайно трудно содержать собственную национальную авиакомпанию на чисто коммерческих началах. airBaltic, при всех несопоставимых с 1925 годом масштабах перевозок, современном авиапарке и международной маршрутной сети, потребовала сотен миллионов государственных вливаний и гарантий. Технологии изменились до неузнаваемости, но старая арифметика никуда не исчезла: авиация требует огромных денег, внутренний рынок Латвии невелик, а одной романтики полёта для рентабельности недостаточно. В этом смысле неудавшийся «Юнкерс» Рига — Взморье 1925 года выглядит почти символическим предисловием к спорам вокруг латвийской авиации сто лет спустя.

Ксаверий БЕЛЫЙ.