«Националисты получают поддержку, политики – должности. А что получают люди?» Андрей Козлов

Особенно интересно наблюдать за партиями, которые ещё недавно критиковали прежнюю власть и обещали избирателям совершенно другую политику. Ведь одно дело – красивые заявления перед выборами, и совсем другое – готовность отстаивать свои принципы, когда появляется перспектива приблизиться к власти.

Началось всё с избрания руководства Сейма. Заместителем председателя парламента стала Инара Мурниеце из Национального объединения.

Да-да, того самого объединения, представительница которого в Рижской думе Лиана Ланга недавно возмущалась тем, что женщина в автобусе поздоровалась с водителем на русском языке. Представляете? Обычное «Доброе утро» стало поводом для публичных оскорблений.

И что интересно, кандидатуру Мурниеце поддержала в том числе партия «Латвия на первом месте» (LPV), которая активно боролась за голоса русскоязычных избирателей.

Но дальше – интереснее!

Следом Сейм принял решение не создавать группы парламентского сотрудничества с Россией и Беларусью. И LPV снова проголосовала вместе с теми политическими силами, которых ещё недавно критиковала. Против выступили только депутаты «Суверенной власти / Новолатышей».

Конечно, всё это можно объяснить необходимостью политических компромиссов. Мол, чтобы влиять на решения, необходимо договариваться и стремиться к участию во власти.

Но давайте посмотрим на элементарную арифметику.

У «Объединённого списка» 41 депутат, у Национального объединения – 10. Вместе уже 51 голос, достаточный для парламентского большинства. С участием «Нового Единства» – 58.

Получается, потенциальная коалиция вполне может существовать без LPV. Тогда возникает вопрос: зачем идти на политические уступки, если нет никаких публичных гарантий, что тебя вообще пригласят во власть или учтут твои требования?

При этом представительница LPV Рамона Петравича уже получила должность секретаря Сейма, а лидер партии Айнарс Шлесерс заявил, что идеологические разногласия не должны мешать формированию правительства.

И вот здесь мне хочется задать ещё один вопрос: если принципиальные вопросы можно отложить ради политических договорённостей, то что тогда остаётся от предвыборных обещаний?

И ещё один очень важный момент – роль оппозиции.

Друзья, давайте будем объективны. Оппозиция вовсе не обязана голосовать против каждого решения власти. Но её главная задача – контролировать правящее большинство, отстаивать собственную программу и добиваться изменений.

Если же партия остаётся в оппозиции, но при этом регулярно поддерживает решения коалиции, не получая взамен конкретных уступок, то не превращается ли она просто в удобный дополнительный источник голосов для власти?

Разумеется, делать окончательные выводы по первым дням работы Сейма преждевременно. Но вопросы уже возникают вполне конкретные.

Где заканчивается политический компромисс и начинается отказ от собственных принципов? Что получают избиратели взамен этих уступок? И не окажется ли, что обещанная борьба за перемены в итоге превратится в обычную борьбу за должности?

Ведь главное в политике – не просто оказаться поближе к власти, а не забыть, благодаря чьим голосам ты вообще туда попал».