Русская жизнь под румынской короной: дешёвое вино, старые привычки и страшная тайна Днестра

В январе 1934 года рижский журнал «Для вас» опубликовал очерк Константина Стамати о русских в Румынии. Получилась прелюбопытная зарисовка эмигрантского быта — с дешёвыми концертными билетами, благодушными румынами, провинциальной скукой и совершенно неожиданным финалом. Потому что у этой почти идиллической Бессарабии имелась одна географическая особенность: по её восточной границе протекал Днестр. И стоило подойти к его берегу… 

Русских больше всего в Бессарабии. Этот край еще до сих пор живет русским духом, русской культурой, обычаями, настроениями. Все русское здесь глубоко укоренилось в быте населения.

Кишинев — конечно, не Рига. В нем всего сто двадцать тысяч жителей, три ресторана и три кинотеатра. В городе много румын, но большинство из них прекрасно говорит по-русски и, что гораздо важнее, любит говорить по-русски. Время, когда все русское в Бессарабии было не в фаворе, прошло. С приходом к власти короля Кароля положение русских в этом крае изменилось к лучшему, а с момента вступления в кабинет нынешнего министра внутренних дел, получившего в свое время русское воспитание и образование, положение еще более упрочилось.

Когда приходится говорить об улучшении положения русских в Бессарабии, то надо иметь в виду, конечно, их правовые, культурные, бытовые особенности и, главным образом, возможность пользоваться своим языком. Если до прихода к власти короля Кароля во внутренней политике румын господствовала тенденция ущемления меньшинств, то это не означает, что сами румыны были шовинистами или убежденными русофобами. Напротив, румыны — мягкий, доброжелательно настроенный народ, меньше всего склонный к насильственным действиям.

В сочетании с теми же свойствами бессарабских русских в этом крае достигается подлинно приятное сожительство.

В Бессарабии нет ни одной профессии или специальности, которая не была бы представлена русскими. Есть здесь коренные уроженцы, имеющие свою собственность, дома, заводы, усадьбы, земельные участки, есть и эмигранты, добывающие себе на жизнь более или менее по примеру своих соплеменников, разбросанных по всему белому свету.

Такие города, как Кишинев, Бендеры, Аккерман, Сороки, расположенные неподалеку от границы, живут еще милым провинциальным бытом старой России. Рано ложатся спать, рано встают, скучают, судачат, сплетничают и ничего не делают.

Во всем этом быте так много приятного, простого, непосредственного, жизнь здесь так дешева, что тамошнее русское население, если и не обладает большими средствами, то, во всяком случае, живет сыто и привольно. Румынские вина и фрукты сами по себе уже — такая роскошь, которую рижане не могут себе позволить в повседневном обиходе и без которой немыслимо ежедневное меню даже самого бедного бессарабца.

Страна, до наступления мирового кризиса, в полном смысле слова благоденствовала. Тогда не было безработных, и каждый русский, попадавший сюда и имевший хоть какую-нибудь специальность, имел возможность всегда прилично устроиться. Сейчас, как будто, положение изменилось к худшему. Румыния, как земледельческая страна, сильно пострадала и еще сейчас страдает от кризиса. Некуда вывозить фрукты, вина, уменьшился экспорт леса, и население страны в результате этого ощущает сильный недостаток в денежных оборотных средствах.

Раз деньги дороги, то жизнь дешева. Поэтому и на концертных выступлениях, например, в Румынии до смешного дешевы билеты. На наши деньги место в концертном зале стоит от десяти до пятидесяти сантимов. Соответственно оплачивается труд. Но жизнь, повторяю, дешева, и в результате даже при низкой оплате труда кое-что может остаться.

В Румынии, между прочим, особенно в Бессарабии, любят и понимают русского актера. С некоторого времени сюда проложили дорогу далекие рижские гости — русские и латышские труженики большой и малой сцены. Можно, не преувеличивая, сказать, что с равнодушием и безразличием здесь им не пришлось встретиться. Гастроли рижской Русской драмы вылились в своего рода крупное местное театральное событие. Постоянную антрепризу здесь имеют знакомые рижанам Анна Марцева и М. Муратов, частый и желанный гость — Верниер, между прочим, румынский подданный. Прошлым летом гостила также здесь одна симпатичная латышская певица, а совсем еще недавно — полюбившийся румынам прелестный рассказчик Всеволод Орлов.

Интересно отметить ненависть русского населения в Бессарабии к коммунистам. Здесь у всех еще в памяти кровавые расправы на Днестре с перебежчиками. На Днестре до сих пор в некоторых местах чувствуется тяжелый трупный запах расстрелянных здесь советскими пограничниками несчастных беглецов. Нельзя себе представить, в какой степени это послужило усилению антибольшевистских настроений в Бессарабии.

В Сороках, маленьком городишке на берегу Днестра, с большим летним театром, где когда-то гастролировали все российские знаменитости и звезды первой величины, стоял я как-то на берегу, долго-долго смотрел на советскую сторону и вспоминал слова Вертинского: «Ветру вольному радостно внемлю, но святыню в душе берегу, и российскую горькую землю узнаю я на том берегу».

Было больно и тяжело, но в то же время как-то и стыдливо радостно. «Хорошо, что стою на этом берегу, а не на том».

Эх, какой человек все-таки эгоист.

Константин Стамати.